Тео ушам своим не поверил. Мередит вечно корила его захолодность и расчетливость – посмотрела бы она на эту парочку! Хранителикультуры! Гиены, снующие по полю побоища!

Хорошо еще, что он им про свитки не рассказал. Не их этодело. Вот погодите, получит он финансовую независимость и уж тогда объяснит им,куда они могут засунуть их драгоценный Институт.

Тео, сидевший посреди своей омерзительной новой квартиры,снова откинулся на спинку кресла и оно опасно скрипнуло. Ничего, скоро он купиткресло превосходного качества, точно такое же, какое зажала Мередит. Скоро онсможет купить все, что захочет. В том числе, и «Алка-Зельцер». Вообще говоря, «Алка-Зельцер»было бы неплохо купить сию же минуту, да вот магазины все уже позакрывались.Висевшая в ванной аптечка была пустой, если не считать пузыречка со смывкой дляманикюрного лака, свидетельства щедрости квартирной хозяйки. А венчалось всетем, что стены квартиры были окрашены в оранжевый цвет. Ради всего святого, нукто красит стены оранжевой краской? Японские наркоманы? Одуревшие от брошюрок«Нью-эйдж» массажистки-любительницы? Пожилые голландские педерасты? Неудивительно, что квартирка сдается за такие малые деньги. Причина не всломанной микроволновке и работающем с перебоями душе. В оранжевых, мать их,стенах.

Он глубоко вздохнул и приказал себе успокоиться. Закурилсигарету, повернувшись спиной к свитку, – не хватало еще, чтобы случайная искрапролетела по воздуху и спалила все его будущее. Затянулся отдающей ментоломотравой, выпустил струю дыма в оранжевую стену, затянулся еще и выпустилдругую. Курил он торопливо, без всякого удовольствия, как будто стоял наавтобусной остановке, имея в своем распоряжении лишь пару секунд, чтобыприкончить сигарету и заскочить в автобус, пока тот не укатил без него. Азакончив, воткнул окурок в недоеденную пиццу и оставил его торчать из«моцареллы».