Конечно, его открытие заинтересует миллионы людей. Но сам-тоон продавать свитки этим миллионам не сможет. Что он сможет продать, такэто перевод написанного Малхом с арамейского на английский, и вот тут-то Тео ипостигала неуверенность в себе. И дело было не только в том, что проза Малхаоказалась скучной до невероятия.

Сам процесс перевода свитков лишал их мистического ореола,обращал в нечто банальное. Тео, профессионального лингвиста, взявшегося завыполнение этой задачи, обуревали мелкие въедливые тревоги, беспокойство поповоду как несовершенства английских эквивалентов арамейских глагольных основ, таки этической допустимости замены синтаксической конструкции«глагол-субъект-объект» на «субъект-глагол-объект». Мысленно он разлагал текстна отдельные слова и фразы, пока оригинальное грандиозное сооружение, Восьмоечудо света, не обращалось в набор пронумерованных камней. А затем снова собиралего из этих камней в виде цифрового текста, мерцающего над пластиковымпьедесталом компьютерного экрана. И результат выглядел почти неотличимым отостального содержимого его ПК – фикцией, принадлежащей к тому же миру, что eBay,CNN.com, предложения дешевой «Виагры» и увеличения пениса, засорявшие ящиквходящих сообщений. Тео взглянул на свиток, распятый на столе, и напомнил себе,что эти рассыпанные по древней бумаге чернильные закорючки поразительны,сенсационны, бесценны. «Я зря расходую чернила» – таким было первоепредложение, попавшееся ему на глаза.

Неужели это правда? Нет, не может быть, не должно быть.

Ладно, пусть Малх – зануда из зануд. Ну и что с того?