Баум. – Наш Малх умер задолго до Диккенса. А это означает, что после выходакниги единственным, что будет иметь непробиваемую защиту со стороны закона обавторском праве, окажется написанное вами. Волнующий рассказ о том, каку вас покрывался потом лоб при мысли, что ваш чемодан может задержать службабезопасности Багдадского аэропорта. О том, сколько полосок гигиеническогопластыря вам пришлось налепить себе на лицо. И так далее. Закон сделает каждоеваше слово неприкосновенным. А написанное Малхом разлетится по всему Интернету задвое суток – или сколько там времени потребуется, чтобы разместить его навебсайте?

– Вы не правы. Мой перевод тоже будет защищензаконом.

– Конечно-конечно. Этим жуликам придется перефразироватьего, изменить там и сям по паре слов. А может, они и на это наплюют. Интернетштука скользкая. Отсеките один вебсайт, и на его месте тут же вырастут семьновых. У меня от одной мысли об этом язва обостряется. И все же, я хочу издатьвашу книгу. Что это – преданность делу или нечто иное?

Он улыбнулся. Зубы у него были вставные. Баум не лукавил,называя себя стариком.

– И все-таки, ваш договор остается оскорбительным, – сказалТео.

– Нисколько, – ответил Баум. – Вам он дает четверть миллионадолларов, а мне – полмиллиона мигреней. Не забывайте, «Элизиум» издает или, вовсяком случае, издавал научную литературу. А при издании научных книг деньгиобычно платятся очень небольшие. Зачастую авторы даже авансов не получают. Мыже, в «Элизиуме», не бестселлеры публикуем, мы публикуем… м-м…

Баум резко встал, подошел к ближайшему книжному шкафу,вытянул из него несколько тощих книжонок. И принялся выкладывать их на столперед Тео – смотрите – одну, вторую, третью, четвертую, точно игральные карты.«Готический аскет. Парадоксальный шедевр Джованни Пиранези» – так называласьодна. «Неприметные предвестия будущего. Женщины-поэты и политические репрессиив Иране, 1941-1988» – другая.

– Да, но моя книга принадлежит к совершенно иной категории,– сказал Тео. – Я говорю не о качестве, а о числе тех, кого она заинтересует.Тут же и сравнивать нечего. Она станет настоящей бомбой.