Баум отошел от стола, остановился у рекламного плаката книги«Умножь свою песенку», на котором парочка сидевших в наполненной пеной ваннемладенцев осыпала числами своих счастливых родителей. На лицо его вновьвернулось мягкое, неопределенно подавленное выражение отрешившегося от земнойсуеты букиниста.
– Да, – пробормотал он. – Этого-то я и боюсь.
…всяким словом, исходящим из уст Божиих[1]
Гримерша постучала его по лбу соболиной кисточкой. Обмахнуланос, прошлась наманикюренным пальчиком по бровям. Манипуляции ее выгляделипочти эротическими – и в особенности потому, что, когда она склонялась ксидевшему в кресле гримерной Тео, в низком вырезе ее блузки показывался краешекрозового кружевного лифчика.
– Так про что ваша книжка? – спросила девушка.
– Называется «Пятое Евангелие», – ответил он. Его охватилоребяческое желание вытянуть книгу из сумки и показать ей. На обложку «Элизиум»не поскупился: двойной супер с тисненым названием, на верхнем – якобыфотография Голгофы с крестообразной прорезью, сквозь которую виден нижний, свысоким разрешением воспроизводящий часть рукописи Малха. Несмотря на уверенияБаума, что издательство его – по сути своей научное, и на дешевую,непритязательную обложку книжки «Умножь свою песенку», «Элизиум» явнопродвигался в главную лигу – и скорым шагом. Даже название книги Тео оноттиснил фольгой.
– А кино по ней снимут? – спросила гримерша.
– Нет, – ответил Тео. (Хотя… кто может предсказать путиголливудовы?). – Это не вымысел, а рассказ о подлинных событиях. Я нашел свитки– древние, написанные в первом столетии человеком по имени Малх. Он был знакомс Иисусом. Знаком на самом деле.
– Ух ты, – произнесла девушка. Впрочем, особого ошеломленияв голосе ее слышно не было.