– Вы ведь знаете четыре Евангелия, те, что в Библии? Матфей,Марк, Лука и Иоанн?

– Конечно, – ответила она, приопуская наполовину веки иприпудривая подбородок Тео.

– Двое из них Иисуса в глаза не видели, двое других видели,но у нас нет уверенности в том, что написанное ими действительно кошерно, есливы простите мне такое слово.

– По-вашему, я похожа на еврейку? – спросила девушка и светозарнуючистоту ее лба прорезала складочка.

– Ну что вы. Я говорю о том, что мы не знаем, были ли Евангелияот Матфея и Иоанна действительно сочинены Матфеем и Иоанном. Самые ранние изсохранившихся манускриптов написаны долгое время спустя после того, как всеслучилось, причем людьми, которые, скорее всего, копировали копии копий. Нокопий чего? Не известно. Может быть, Матфей и Иоанн действительно написаливоспоминания. А может быть, это сделал за них кто-то другой – лет пятьдесятспустя.

Пока Тео так вот болтал, им понемногу овладевало чувство,что, может быть, зря он выкладывает все это здесь, в гримерной, а не передкамерами, понукаемый вопросами гламурной Барбары Кун, исповедницы звезд. Однакопустенькая физиономия этой калифорнийской нимфетки олицетворяла для Тео широкуюпублику, над которой он должен одержать победу. Баум убедил его, что первыепосле выхода книги дни имеют значение абсолютно решающее. «Пятое Евангелие» –не из тех книг, что сами привлекают к себе медленно разгорающееся любопытствопублики. «Пятому Евангелию» должно воспламенить воображение всего мира, а дляэтого требуется продуманная, хорошо организованная кампания.

– Мои свитки – это оригиналы, – говорил между тем Тео, изовсех сил стараясь обаять девушку, которая как раз в эту минуту промокаламясистую ложбинку, отделявшую его нос от верхней губы. – Малх собственноручнозаписал свой рассказ на папирусе. И Малх был там. Когда творилась, таксказать, Библия. Он был в Гефсиманском саду в ночь предательства Иисуса. Именноему там ухо и отсекли.