– Ну, и да, и нет, – ответил Тео. – Каждый последовательИисуса был его учеником и Малх тоже называл себя таковым. Он не принадлежал кчислу изначальных, избранных Иисусом двенадцати. Однако и Марк с Лукой к нему тожене принадлежали. Малх действительно знал Иисуса. Видел, как его распинали.Присутствовал при этом.

В разговор вмешался сидевший на «зрительском месте» режиссерпередачи, коренастый, беловолосый мужчина в черной рубашке и кремовых брюках:

– Хорошо, отлично. Только постарайтесь не слишком частоповторять «и да, и нет».

– Может быть, переснимем? – спросил Тео.

– Нет, одно «и да, и нет» это не страшно. Сойдет. Простопостарайтесь его не повторять.

– Итак, мистер Гриппин, – снова начала Барбара Кун.

Тео заморгал. Он все еще не успел окончательно свыкнуться сосвоим псевдонимом и всякий раз, как журналисты или ведущие ток-шоу произносилиего, первым делом ловил себя на желании оглянуться и посмотреть, к кому ониобращаются. Однако Баум убедил Тео в том, что для покупателей и книготорговцев«Тео Грипенкерл» может оказаться камнем преткновения – слишком великавероятность того, что кто-то ошибется, вводя такое имя в поисковую машину, а тои вовсе с первого раза запомнить не сможет. Тогда как «Гриппин» выглядит и симпатично,и просто, оставаясь при этом достаточно своеобразным для того, чтобы незатеряться в рыночной толчее.

– В толчее недавно найденных Евангелий? – саркастическиосведомился Тео.

Баум пожал плечами:

– Если вы настаиваете, мы сохраним «Грипенкерла». Решайтесами.

Тео рывком вернул себя в настоящее, заставил снова вселитьсяв тело, сидевшее на краешке кремовой софы в студийной декорации «Шоу БарбарыКун». Тело было облачено в одежду самую повседневную, что относилось и ккуртке, купленной Тео специально для этого турне. Волосы вымыты и расчесаны,маленькие шрамы на лице укрыты слоем косметической присыпки. Он изо всех силстарался зажечь в своих глазах огоньки благожелательной, но авторитетнойинтеллигентности, чтобы зрители заметили их и пришли в восторг.