Наконец, долгожданный день наступил. К встрече гостей мы начали готовиться с самого утра: отца прогнали в спальню, чтоб не мешал, а сами занялись по хозяйству. Салатики и прочая снедь уже дожидались своего часа в холодильнике, оставалось только разложить их по тарелкам да украсить забавными аксессуарами - мухомор, ловко сработанный из яйца и половинки помидора, усыпанной точками майонеза, морковные звездочки и проч. Сервировав стол почти по-ресторанному, приступили к созиданию собственного облика. Я сняла с «плечиков» свое лучшее, нарядное платье - синее, облегающее, с блестками; мама заставила меня распустить волосы, обычно туго забранные в хвостик, собственноручно уложила их щипцами и накрасила мне ресницы:

- Ну, ты у меня прямо дама, - сказала она с гордостью. - Пойди-ка, посмотрись в зеркало! Ну как, нравишься себе?..

Сама она тоже, по ее выражению, «примарафетилась»: черный шелковый брючный костюм, шею украшают голубые стеклянные бусы, в макияже преобладает жемчужно-серый оттенок… Два с лишним часа, оставшиеся до прихода гостей, показались нам тягучей и вязкой субстанцией, в которой медленно растворялось любимое мамино «телемыло». Наконец, в прихожей раздался отчаянный трезвон – и мама, с бешеными глазами метнувшись к зеркалу и несколько раз ткнув расставленными пальцами в свою «вертикальную химию», побежала открывать, неумело крестясь на ходу. Секунду спустя квартиру огласили ликующие вопли дяди Оси: - Мы идем! Мы идем!! - и с лестницы послышались далекие, гулкие голоса. Не в силах побороть разбирающего меня жгучего любопытства, я тоже спрыгнула с тахты и выскочила в прихожую.

Там меня ждало потрясающее зрелище… Сквозь дверной проем старательно протискивалось нечто огромное, меховое и грандиозное. Забежавший вперед Оскар Ильич так и пританцовывал от нетерпения, силясь хоть как-нибудь помочь странному существу и суетливо выхватывая у него то сумочку, то перчатки (одну он уронил!), то пышную, громоздкую кроличью шапку.