- Юлечка, да что ж это такое?! Ай, невестушка выросла!! Игоречек, ты глянь, какая к нам пришла красавица!..

Я робко помахала рукой бледной, странной половинке молча и насмешливо улыбавшегося лица, светлым пятном вдруг выступившей из тени узкого простенка, - скорее всего, Гарри давно знал об этом эффекте, а может, приготовил его специально для меня, но, как бы ни старался он слиться с мраком, я ведь уже видела его вчера, хоть и мельком, и отлично знала, что он не утратил прежней стройности и изящества; тут он шагнул вперед, и я окончательно уверилась в том, что фокус был тщательно подготовлен: брат наверняка не случайно оделся в черное, под цвет темноты. А тетя Зара, наконец, успокоилась, послюнила уголок носового платочка, тщательно стерла что-то с моей щеки и, чмокнув напоследок уже в губы, грустно сообщила, что вынуждена нас покинуть: она с удовольствием поболтала бы со мной, расспросила, как поживает папа (всегда сочувствовала бедняге!), но увы, страшно опаздывает: ей надо срочно бежать на дежурство - как говорится, «в темпе вальса»... - В темпе вальса, в темпе вальса, - запела она, кружась и танцующими шажками удаляясь в сторону спальни, - Игоречек, развлекай гостью!.. - И скрылась за дверью, оставив нас с братом наедине.

Надо бы что-то сказать, но я понимаю - это нарушит очарование момента, а оно велико - прямо Кай и Герда встретились после трехлетней разлуки. Да и сам Гарри загадочно молчит, разглядывая меня так же внимательно, как я его. Весь в черном, но вполне по-домашнему: футболка, потертые джинсы, и волосы незагелены, слегка курчавятся, - а все равно, черт знает почему, выглядит жутко элегантным; тоже в своем роде особая примета, заметная безо всякого овеществления. А вот и еще одна, уже более сомнительная: что-то странное произошло с его лицом за эти годы, раньше оно было куда живее, подвижнее, а теперь такое ощущение, будто он каждую секунду строго следит за своей мимикой, и даже легкая демонская ухмылочка, играющая на губах, отдает чем-то неестественным… что-то приятное, хорошо знакомое с детства… ах, да, маска! - посмертная гипсовая маска из пушкинского музея, только на этой маске кто-то прорисовал углем брови, глаза и ресницы.