- Давай, рассказывай, - как живешь, чем увлекаешься? Ильич говорил, в Тимирязевку готовишься?..

- В какую еще Тимирязевку?! - я впервые об этом слышала.

- Ну, на ботаника. Или на биолога… Целыми днями в микроскоп смотришь и все такое, разве нет?..

Ах, так вот он о чем… я даже улыбнулась: ну, конечно, дядя Ося, как всегда, в своем репертуаре, а на самом деле все не так. Два года назад папа подарил мне на день рождения купленный где-то с рук световой микроскоп, и я, радуясь новой игрушке, потихоньку тырила для нее из кабинета биологии препараты разной мелкой живности; один я, кажется, стащила прямо на контрольной - то была гидра, разглядев которую в окуляр, моя соседка по парте, тихая и вечно испуганная Танюшка, разрыдалась от счастья: так вот, оказывается, что означает подпись под иллюстрацией - «масштаб 100:1»! А ее-то все это время мучили ночные кошмары, в которых животное представало точно таким, как на картинке, только увеличенным стократно: огромное, полупрозрачное, зловеще поводящее ветвями-щупальцами дерево-анчар с отвратительной присоской вместо корней!!! С тех пор она полюбила биологию… ну, а я так и осталась к ней равнодушна, что бы там ни говорил Оскар Ильич. А вот что меня действительно привлекало - это препараты неорганические: микроскоп, объясняла я брату, позволил мне проникнуть в царство предметов гораздо глубже, осмысленнее, чем в детстве: с первого взгляда я влюбилась в ковровые ворсинки, нити, клочья ваты - спутанные, перекрученные, устрашающие на вид волокна; еще больше завораживают случайно попавшие под стеклышко пылинки, что в десятикратном увеличении превращаются в сад камней; но лучше всего положить под объектив дочиста протертое пустое стекло - и вглядываться, вглядываться, не отрываясь, в мертвенную, загадочную, изжелта-бледную лунообразную поверхность…