Но Захира Бадриевна попросту отказалась ему верить, безапеляционно заявив, что он, дескать, «перетрудился», и что неплохо бы ему выпить валерьяночки и как следует выспаться. Тогда Гарри, которого, что называется, «переклинило», решил перейти от щадящей терапии к жесткой хирургии: в очередной раз произведя перед мамой знаменитую «левитацию сковороды», он продемонстрировал ей то, о чем до сей поры знала только я - мускулы на ладони и магнит… Увы! Реакция тети Зары была неожиданной и удручающей! Недоверчиво повертев в руках увесистый кругляш, она смущенно сказала: «Ну, конечно, может быть, ты действительно начинал с простых фокусов, но со временем-то у тебя все равно развился настоящий дар!»

- Ну, и о чем с ними говорить после этого?.. - сокрушался Гарри. - Одна ты, Юлька, у меня и осталась…

Кстати, заметила ли я, что с его лицом что-то не так?.. Оно как будто слегка изменилось, правда?!

Еще бы не заметить; а в чем дело-то?..

Да просто он, Гарри, вот уже около года тренирует лицевые мышцы, как когда-то в детстве - пальцы и ладонь: его идеал - пластичная маска, способная мгновенно принимать любые формы. Зачем?.. Да чтобы производить еще большее впечатление на дураков… Запомни, Юлька, основной закон жизни: сначала ты работаешь на иллюзию, а потом она на тебя, - и в любом деле самое главное это вывеска и реклама. Поняла?..

- Во всяком случае, пытаюсь, - пролепетала я, потрясенная его исповедью.

7

Все-таки жесток человек: не прошло и недели, как Гудилины вернули нам дядю Осю, а наше семейство уже помыкало им вовсю - и даже папа с его болезненной деликатностью очень скоро и незаметно для себя привык пользоваться услугами забитой и безотказной Золушки в штанах, на чьи узкие плечи постепенно легла вся черная работа по дому. Она чистила ковры, размораживала холодильник, мыла посуду, по нескольку раз на неделе драила полы, раковину и унитаз, - а, если кому-то из нас вдруг приходила охота распить бутылочку пивка или погрызть фисташек, не возникало вопроса, кто именно влезет в раздолбанные кроссовки и побежит до ближайшего ларька. Грешно так говорить, но в какой-то мере это было справедливо - в конце концов, мы ее к себе не звали…