Конечно, все хотели. Сертанежо забрался на карусель, завелпианолу, и полилась мелодия старинного вальса. Суровое лицо Сухостоя потеплело.Он смотрел на пианолу, смотрел на счастливые лица мальчишек. Как в храмевнимали они звукам, что лились из самого сердца карусели. И только для них,нищих и отважных капитанов песка, звучала волшебная музыка, умножая магию этойБайянской ночи. Все молчали, потрясенные. Какой-то рабочий, увидев на площадигруппу мальчишек, подошел к ним и замер, покоренный старинной мелодией. И тутиз-за тучи выплыла огромная луна, и звезды заблистали еще ярче, и море совсемуспокоилось (может быть, сама Йеманжар вышла на берег послушать музыку?), игород казался огромной каруселью, где на невидимых конях кружились капитаныпеска. И в эти минуты они чувствовали себя хозяевами города. И любили другдруга, как братья, потому что им, никогда не знавшим ни заботы, ни ласки,музыка дала и нежность, и человеческое тепло. И Сухостой наверняка забыл сейчасо Лампиане. Педро Пуля не мечтал стать когда-нибудь вожаком всех бродяг Баии. АХромому не хотелось броситься в море, чтобы видать прекрасные сны. Потому чтомузыка льется из сердца карусели только для них и для этого рабочего. Это былвальс, старинный и печальный, всеми забытый в этом городе.

      Люди стекаются со всех улиц. Сегодня субботний вечер,завтра не нужно идти на работу, поэтому они не торопятся домой. Многие сидят вбарах: в "Приюте моряка" полно народу, но те, у кого есть дети, идутна площадь. Она плохо освещена, зато лучше видны летящие огни карусели. Детилюбуются ими и хлопают в ладоши. У входа Сухостой подражает голосам зверей,зазывая публику. На нем надет патронташ, крест-накрест, словно он только что изсертана. Папаша Франса подумал, что это привлечет внимание публики, и Сухостой