Сразу после «Полета в Мексику» — в один из центров актуального сопротивления — можно предпринять попытку нецентрированного сопротивленческого отказа, «приватного», «фантомного», «мистериального» диссидентства в духе одинокой аскезы. Случаем такого диссидентства может стать, например, жизнь на крыше. Мы можем представить себе такое одинокое существование, которое ставит своей целью не личное бегство, не философский эскапизм, не социальный аутизм, но эксперимент странного и неявного для окружающих сопротивления, которое основывается на последовательной асоциальности. Люди в современном обществе привыкли жить в архитектурных постройках, являющихся неотъемлемой частью глобальных властных стратегий. Как указывает Жорж Батай, «прототипами всякой архитектуры являются тюрьма и могила». Архитектура репрезентирует власть и ее вездесущее присутствие в любой оседлой (неномадичсской) культуре. Одной из давних традиций сопротивления является разрушение архитектурных построек, символизирующих власть и ее интенции. Однако в условиях глобализированной современной власти («общество контроля») разрушение архитектуры группами людей или одиночками весьма проблематично: репрессии последуют незамедлительно вслед за любыми покушениями на архитектуру (даже если это будут «невинные» граффити, не говоря уже о более серьезных повреждениях). Но что если сопротивленцы попробуют жить на крышах, как бы «оседлав» архитектуру, подобно кочевникам, «живущим» на своих конях? Что если они возведут на крышах зданий палатки, номадические шатры, легкие навесы, вигвамы и юрты?