- Если всѐ так, как вы говорите, то почему же и у белоглазки, и у

овсянки с обеих сторон симметрично белые пятнышки одинаковой

11

формы и в одинаковых местах? Это было бы слишком хорошо, чтобы

быть правдой. Если бы им не хватило воздуха и они прервали покраску, то белое пятно осталось бы, скорее всего, либо с одной стороны у

глаза,либо сверху на лбу.

Сова на какое-то время закрыла глаза. Лунный свет спускался на

лес подобно свинцу — тяжѐлому, но светлому. Сова наконец-то

открыла глаза, голос еѐ звучал несколько ниже обычного:

- Наверное, они красили обе половинки лица отдельно.

Я рассмеялся:

- Если бы они красили обе половинки лица отдельно, то

получилось бы ещѐ хуже, не так ли?

Сова с чувством достоинства отвечала:

- Ничего здесь странного нет. Размер лѐгких был одинаково

маленький, как в начале покраски, так и в конце, и поэтому в одно и то

же время у них ощущалась нехватка дыхания.

- Да, похоже, что так, — сказал я вслух, а про себя подумал:

«Хитрая бестия, логично придумала, удалось тебе улизнуть».

- Вот какие дела, — оборвала сова свою речь на полуслове.

«Да, сейчас я проиграл», — подумал я раздражѐнно, и у меня

пропало всякое желание разговаривать.

Однако мне опять стало стыдно перед совой, и я решил

продолжить разговор:

- Ах вот, оказывается, в каком духе всѐ это происходило. И в

завершение такие птицы, как журавль или цапля, так и остались

неокрашенными.

- Нет, это всѐ было по заказу, по личному заказу журавля.

Господин журавль сам приказал покрасить только самый краешек

хвоста в чѐрный цвет. Его покрасили согласно собственному приказу,

— ответила сова и удовлетворѐнно рассмеялась.