Уже в который раз отметил я про себя, как ловко эта бестия

использует то, что сказал собеседник, но вслух ничего не ответил, помня о том, что изначальной причиной, побудившей меня продолжить

разговор, было желание порадовать сову.

И сова продолжала:

- Однако коршун становился всѐ наглее и наглее. Деньги у него

12

появились, социальный статус вырос. Ходил он теперь с важным

лицом: я, дескать, среди птиц и есть самый первый труженик. И как

следствие — совершенно перестал работать. Себя он покрасил в

такую жѐлто-синюю, эффектную полоску, чем очень хвастался. Таким

образом, прошло два или три дня, манера его работы становилась всѐ

вальяжнее и вальяжнее. Просит его, например, птичка сделать узор, состоящий из пятнышек коричневого, белого и чѐрного цвета, а он

чѐрный забудет положить; или попросят его сделать элегантную черно-

красную полоску, а он сделает какую-нибудь раскраску попроще, вроде

как у ласточки. Другими словами, стал он работать спустя рукава.

Хотя птиц-то неокрашенных к тому времени осталось не так-то

много. Ворона, цапля и лебедь — всего-то три птицы и осталось.

Ворона каждый день приходила в покрасочную коршуна и устраивала

скандал: хочу, дескать, чтобы меня именно сегодня покрасили. А

коршун ей неизменно отвечал: «Да, обязательно завтра покрашу». И

так продолжалось ежедневно. Ворона разозлилась и в один

прекрасный день решилась дать отпор коршуну. Пришла она к нему и

стала кричать: «Ты, вообще, о чѐм думаешь? Ты сделал вывеску

покрасочной мастерской, к тебе птицы поэтому и приходят. Если ты не

работаешь, не порядочнее ли тогда отказаться от вывески? Сколько