Левонтий растерялся и замолк. Только Кусай скулил да старуха продолжала причитать.

– Показывай, что хотел? – вновь обратился батюшка к мёртвому.

Тот повертел головой, и побрёл к дому.

– Кирьян, за мной, – благочинный устремился за кузнецом.

В избе Прохор безошибочно нашёл голбец и нырнул в темень. Кирюха запалил свечу, и живые в темноте погреба увидели мертвеца стоящим у огромной кадки. Пахло квашеной капустой, готовить которую мастерицей была Лобаниха.

Чавкнуло. В руках у покойника оказался здоровенный округлый предмет, цвет и структура которого показались благочинному знакомыми.

– Что это? – спросил отец Симеон.

– Гнёт на капусту, – несколько разочарованным голосом объяснил Кирюха.

– Знаю, что гнёт. Как эта штука вообще называется?

– Жёрнов с мельницы.

– Что? – волосы на голове Симеона зашевелились. – Жёрнов?

– А что такого? – насторожился Кирьян.

В это время до деревни донёсся звон колокола.

– Это с Завидово звон, – определил сын старосты.

– Что у них, пожар? – не понял Симеон.

Послышался ещё один тягучий звук.

– А это Кулики сигналят.

В следующую секунду со всех сторон обрушился такой перезвон, что даже мёртвый Прохор сник.

Это утро Симеон с Кирьяном встретили основательно уже издёрганными, оборванными, но вполне счастливыми и довольными. Всю ночь они гоняли по округе и велели отдавать мертвецам мельничные жернова с дотаевской мельницы. Люди с факелами, при вилах и топорах, слушали, крестились, но выносили из домов каменные цилиндры разных калибров, но выполненные из одного материала – розового мрамора. Покойники забирали камни и уходили в лес.

На Мельничном хуторе, куда уже на рассвете приехали молодые люди, их ждало пожарище – мельница сгорела, плотину прорвало, и теперь проехать до избы Дотаев было затруднительно. На берегу речки стояли мертвецы во главе с Алимом и Прохором и смотрели куда-то вниз по течению. На противоположном пригорюнились братья Дотаи.