Усадьба процветала, пока после смерти прямой наследницы не пришлось делить собственность. Теперь усадьба с домом отошли кузену бывшей хозяйки полковнику Роджеру Рептону, довольно жесткому человеку; он же стал опекуном ее дочери, которая и является сейчас владелицей всего остального состояния. Эта очаровательная девица, Валентина Грей, балансирует последнее время на грани замужества с неким Гилбертом Эрлом, парнем из министерства иностранных дел. Он, скорее всего, станет следующим лордом Бренгстоном. Денежки ему понадобятся, поскольку кроме титула ему ничего не достанется — теперешний лорд, его дядюшка, обременен необходимостью выделить приданое пяти дочерям. Кстати, зовут их как цветы, если не ошибаюсь — Виолетта, Розмари, Дафна, Артемизия и Нарцисса. Думаю, ни одна из сестер не выйдет замуж, равно как и не сможет работать, чтобы обеспечить себя. Я пришел к такому выводу, занимая разговорами одну из них, в то время как остальные девицы танцевали.

Обычно сдержанная мисс Силвер не смогла скрыть своего потрясения:

— Бог мой, Фрэнк! Неужели бедную девушку назвали Артемизией?

— Клянусь, мэм, все не так плохо — они зовут ее просто Арти, не расстраивайтесь так.

Дама поправила голубой клубок и вздохнула:

— Давай все-таки вернемся к Тиллинг-Грину.

— Непременно. В поместье живет также мисс Мегги Рептон, сестра полковника. Она принадлежит к тем особам, которые намертво укореняются в тех местах, где родились и выросли, по той простой причине, что им ни разу в жизни не довелось хоть куда-нибудь съездить или сделать что-либо, выходящее за рамки обыденного. Правда, она ведет хозяйство, хотя и достаточно неумело, но молодая миссис Рептон и того не смогла бы.

— Значит, еще есть молодая миссис Рептон?

— Совершенно верно, есть. Прекрасная Пресцилла, или просто Сцилла. Только я пока не понял, как следует произносить это имя — то ли как название цветка, то ли как имя чудовища — в смысле классических Сциллы и Харибды из гомеровской «Одиссеи». Сами понимаете, такое различие немаловажно.