Женя поставил билет ребром на парту и укрепил его в щели так, чтобы Коля сумел все рассмотреть. Затем, спрятав руки за спину, Женя воздел глаза к потолку.

Коля мучительно боролся со звеневшей в ушах мелодией аргентинского танго. Когда он увидел билет, мелодия зазвучала еще громче. Коля поднял голову. Мелодия зазвучала устрашающе: крякал тромбон, бубнил контрабас, гремели ударные.

— Ну? — поторопила его Лидия Николаевна.

Мой дядя самых, самых честных, честных правил, Когда не в шутку… эх, не в шутку занемог, —

выдавил из себя Коля.

— Что, что, что? — переспросила учительница.

Он уважать, он уважать себя заставил… И лучше вы… и лучше выдумать не мог… —

отчеканил Коля в ритме аргентинского танго.

По классу пронесся шепоток. Женя посмотрел на приятеля с обидным сочувствием и спрятал билет.

— С тобой что-то странное творится… — сказала Лидия Николаевна. — Володя Сорокин, продолжай!

Класс привычно зашумел.

— Шум, шум! Опять шум! — Учительница постучала карандашом по столу.

Неуклюжий юноша вырос над партой. Учительница ждала. Володя молчал.

— «Его пример другим наука», — подсказал кто-то шепотом.

Чернильницей Володя выводил на парте замысловатые узоры.

— Ты учил отрывок к сегодняшнему уроку? — спросила Лидия Николаевна мягко.

— Не… — сказал Володя.

— У него все равно ничего не получится! — как всегда, ввязался в разговор Женя. — Он после школы решил в Институт физкультуры податься.

Все засмеялись.

— Липатов! — одернула Женю Лидия Николаевна.

Класс приумолк.

— Так как же, Володя?