— Я же предупреждала, что тебя спрошу, — огорчилась Лидия Николаевна. — Ну?

Коля молчал.

— Садись, Голиков. Володя Сорокин.

Как только Володя поднялся с места, в классе послышался смех.

— Шум, шум, — постучала карандашом по столу Лидия Николаевна. — Ты когда-нибудь, Сорокин, выучил хоть одно стихотворение?.. Ну? Что ты молчишь?

Класс, очевидно, привыкший к подобным сценам, неизменно происходившим, когда на уроках литературы вызывали Володю Сорокина, продолжал шуметь.

— А на Сорокина еще Серафима Яковлевна рукой махнула. У него на стихи память плохая, — бодро ответил за приятеля Женя.

— Он что, сам не может сказать?

— Не может, — подтвердил Женя горестно.

— Садись, Сорокин, — сказала Лидия Николаевна.

— Безобразие! — вмешался завуч. — Молодую учительницу подводите. Она к нам в школу недавно пришла, заменяет Серафиму Яковлевну…

— А у Лидии Николаевны требования чересчур высокие, Борис Афанасьевич. Не то что у Серафимы Яковлевны, — не унимался Женя. — Она из нас хочет народных артистов сделать или ашугов.

— Липатов! — почти крикнула Лидия Николаевна.

Класс снова зашумел, но в это время грянул звонок.

— Вы с ними построже, — посоветовал завуч учительнице, когда все ребята уже выходили из класса. — У этой троицы двор — сплошное безобразие. Рядом с Парком культуры. Представляете?

Молодая учительница улыбнулась:

— Представляю.

— Там одни бандиты растут.

— Ну, так уж и бандиты! — возразила Лидия Николаевна.

Женя, тащивший за руку Колю Голикова, уже у самой двери обернулся:

— Борис Афанасьевич, между прочим, Лидия Николаевна в нашем доме живет. Она из нашего двора.

Завуч смущенно кашлянул.

А Лидия Николаевна сказала:

— Вот сегодня, наконец, дома я с вами и поговорю.

Женя ответил:

— А вот сегодня как раз мы никак не можем. Да, Коль? У нас с ним сегодня одно очень важное дело.