Перетащил я все в лачугу, а тут и стемнело. Пока я готовилужин, папаша пару раз приложился к бутылке и вроде как разогрелся, и снованачал рвать и метать. В городе он напился, ночь провел в канаве, так чтосмотреть на него было одно удовольствие. Ну, вылитый Адам, только что вылепленныйиз глины. Обычно, когда виски ударяло ему в голову, он принимался обличатьправительство, то же самое произошло и теперь.

– Правительство, называется! Да вы посмотрите, на что оно похоже,ваше правительство. Закон у них, видишь ли, такой есть, чтобы у человека сынаотбирать – родного сына, на которого он столь трудов положил, столько сил иденег потратил, чтобы его вырастить. Да, а когда он, наконец, воспитал сына,чтобы тот, значит, работать мог, чтоб заботился об отце, дал ему отдохнуть, тутсразу закон этого сына – хвать! И это правительство? Пустое место, вотчто это такое! Ихний закон принимает сторону судьи Тэтчера, помогает ему неподпускать меня к моей же собственности. Что он делает ваш закон, а? Беретчеловека, у которого шесть тысяч долларов в банке лежат, если не больше, изасовывает его в развалюху вроде этой, и заставляет носить одежду, в которой исвинья-то постыдилась бы на люди выйти. И они называют это правительством! Иди,добейся от такого правительство, чтобы оно твои законные права соблюдало. Меняиногда так и подмывает уехать из этой страны навсегда, бросить ее на произволсудьбы, и все. Да, я им так и сказал, прямо в лицо судье Тэтчеру сказал.Меня многие слышали, все подтвердят. Говорю: да я за два цента бросил бы вашупоганую страну и больше к ней близко не подошел бы. Так и сказал. Вы посмотритена мою шляпу, говорю, если ее можно назвать шляпой, – сверху вся драная, а поляниже подбородка свисают, это разве шляпа? Да если б я печную трубу на башкунапялил, и то красивее вышло бы. Смотрите, смотрите, говорю, вот какую шляпуносит человек, который был бы в этом городе богаче всех, если б ему позволили своиправа отстоять.