Ну и заснул, быстро. Я подождал, потом взял старыйпродавленный стул, залез на него, стараясь, чтоб вышло как можно тише, и снялсо стены ружье. Сунул в дуло шомпол – проверить, заряжено ли, – положил ружьена бочонок с репой, дулом к папаше, а сам уселся за бочонком и стал ждать,когда папаша зашевелится. И как же медленно и тихо тянулось время.
Глава VII. Как я надулпапашу и смылся
– Вставай! Что это тебе в голову взбрело?
Я открыл глаза, поозирался, пытаясь понять, где нахожусь. Ужеи солнце взошло, а я все еще крепко спал. Папаша стоял надо мной, вид у негобыл недовольный, больной. Он говорит:
– Ты зачем ружье взял?
Я понял, что о своих вчерашних подвигах он ничего не помнит,и сказал:
– В дверь кто-то ломился, вот я и сел в засаду.
– А меня чего не растолкал?
– Так я попробовал, не вышло, я вас даже с места сдвинуть несмог.
– Ну ладно. Хватит лясы точить, сходи-ка, посмотри, нет лина закидушках рыбы на завтрак. Я тут задержусь на минутку.
Он отпер дверь, и я побежал на берег реки. А там увидел, чтопо реке плывут, посверкивая корой, ветки деревьев и все такое, это значит воданачала прибывать. И подумал, как хорошо было бы оказаться сейчас в городе.Июньский паводок всегда мне удачу приносил, потому что, когда вода поднимается,по ней какая только древесина ни плывет – бревна от плотов, иногда целая дюжинабревен, еще связанных – только и дела остается, что вылавливать их да продаватьлесным складам или лесопилке.
Я прошелся вверх по берегу, поглядывая одним глазом, непоявился ли папаша, а другим – не принесет ли вода чего-нибудь полезного. И оченьскоро увидел челнок, да такой красивый – футов в тринадцать-четырнадцать длинойи идет по воде шустро, что твоя утка. Я прямо в одежде прыгнул с берега в воду,как лягушка, и поплыл к челноку. Я, правда, думал, что в нем залег кто-нибудь,