люди часто так делают, простаков дурачат – подплывет такой к лодке, ухватитсяза борт, а хозяин вскочит и ну хохотать. Но на этот раз ничего подобного не произошло.Челнок унесло откуда-то паводком, тут и сомневаться не приходилось, и язабрался в него, и погреб к берегу. Гребу и думаю: старик обрадуется, увидев этуштуковину, она, небось, долларов десять стоит. Однако, когда я подошел кберегу, папаши видно еще не было, так что я завел челнок в закрытое со всехсторон ивами и диким виноградом устье ручья и мне пришла в голову новая мысль:чем удирать в лес да ноги трудить, спущусь-ка я по реке миль на пятьдесят и устроютам постоянный лагерь.

До лачуги от этого места было рукой подать и мне все времяказалось, что сюда мой старик идет, и все же, челнок я спрятать успел, авыглянув из-за ив, увидел папашу, который стоял на тропе и целился в какую-топтицу. Стало быть, ничего он не заметил.

Когда он подошел ко мне, я уже старательно тянул из воды закидушку.Он малость поругался на то, что я копаюсь, однако я сказал, что свалился вреку, это меня и задержало. Я же понимал, он заметит, что я весь мокрый,расспрашивать начнет. В общем, сняли мы с донок пяток сомов и вернулись влачугу.

Прилегли мы вздремнуть после завтрака, оба же усталые были,и я все думал: вот если бы мне удалось изобрести чего-нибудь такое, что отбилобы и у папаши, и у вдовы охоту  искать меня, то это было бы куда вернее попытокубраться подальше, прежде чем меня хватятся, потому как мало ли что со мнойможет случиться, понимаете? Однако я так ни до чего и не додумался, но тутпапаша поднялся, чтобы выдуть еще один бочонок воды, да и говорит:

– Если тот малый снова начнет шнырять тут, ты разбуди меня,слышишь? Он сюда не с добром приходил. Я его застрелю. Непременно разбуди меняв следующий раз, понятно?

И тут же снова захрапел, но эти-то его слова и подали мне мысль,в которой я так нуждался. Ладно, говорю я себе, уж теперь-то я так все устрою,что никому и в голову не придет меня разыскивать.