Класс настороженно молчит: она задавала выучить наизусть стихотворение.

- Кажется, я задавала вам стихотворение... Все выучили?

- Все! - говорит отличница Ленка.

- Так не бывает, Лена, - усмехается Анна Михайловна. - Иди, отвечай.

Ленка быстро и четко оттарабанивает стихотворение и, получив привычную пятерку, садится на место.

- Афанасьев!

- Я... - уныло откликается самый длинный ученик в классе, - это...

- Не выучил? - неодобрительно смотрит на него Анна Михайловна.

- Так я огород копал... Не успел...

- Сядь, "два".

- Я к завтрему выучу... - басом канючит Афанасьев. - Не ставьте...

- Вот когда выучишь, тогда поговорим. Цыбулько!

- Его нету! - говорит Цыбулько.

- Не паясничай!

Цыбулько вздыхает.

- "Сижу за решеткой, в темнице сырой, - сообщает он, вздыхая. Вскормленный в неволе, орел молодой..." - и надолго замолкает.

- А дальше что?

- Дальше?

- Вот именно?

- Сейчас... - тянет время Цыбулько.

- "Мой грустный товарищ..." - подсказывает Ленка.

- "Мой грустный товарищ..." - повторяет Цыбулько.

- "Махая крылом..."

- Прекратите подсказывать!

Ленка испуганно замолкает. Цыбулько, конечно, тоже.

- Ну, так что там дальше, Цыбулько? - интересуется Анна Михайловна.

- Забыл...

- Учить надо, Цыбулько! Сядь на место, "два".

- Подумаешь! - говорит Цыбулько, изображая презрение на круглом лице.

- Вот и подумаешь, когда дома всыплют! - хмыкает Анна Михайловна. Митюшкин!

Ну вот... Это меня.

- Чего? - говорю я, глупо ухмыляясь.

- Не "чего", а встань!

- Зачем?

- Митюшкин, не выводи меня из себя!

Я встаю.

- Учил?

Я молчу. Выражение лица у меня тупое.

- Ты что, Митюшкин, хочешь на третий год в пятом классе остаться?

- Ага! - говорю я. - А что?