- Не знаю... Тебе дома не разрешат...

- А давай уедем! Завтра, а? Или прямо сейчас!

- Не... Мне нельзя... У меня мать в больнице...

- Ну тогда давай потом уедем, когда ее отпустят! Мы и ее с собой возьмем, а?

- Не... Она не хочет уезжать, я ее уже звал...

Митрий вздыхает.

- А давай тогда завтра в школу не пойдем, а? Чего нам туда идти? Тебя без матери ведь не пустят...

- А ты?

- Не пойду. Меня ж дома потеряли, будто я уехал, а я в школу припрусь! Знаешь, чего будет!..

- Ну ладно, тогда не пойдем... - соглашаюсь я. И оттого, что завтра не надо идти в школу, мне становится легко, спокойно и радостно. Я засыпаю.

Весь день мы проводим в лугах.

Я учу Митрия сидеть на лошади. Дядька Самойленко смотрит на нас, курит и молчит. Он вообще не любит разговаривать.

Митрий не очень способный ученик: он трусоват, цепляется за лошадиную гриву, и глаза у него круглые, отчаянные.

- Ну чего трусишь? - сержусь я. - Тут ведь падать невысоко, не бойся!

- Боязно...

- Я знаю, чего ты трусишь! Ты коня боишься, дурак!

Митрий виновато молчит.

- А ты не бойся, он добрый.

- Да... - тоскливо тянет Митрий. - Как лягнет...

- Больно ему надо! Что он, глупый, что ли? Ты погладь его. Ну?..

Митрий с ужасом приближается к моей любимой муругой лошадке и негнущимися пальцами гладит ее по носу.

Лошадка прядает ушами, внимательно глядит Митрию в глаза.

- Видишь, совсем нестрашно!

Солнце катится по небу быстро. Вот оно уже и на западе... Мы возвращаемся домой.

- Как быстро день прошел!.. - вздыхает Митрий. - Хорошо было. Мы завтра еще пойдем, а?

- Да вон же он! - кричат надрывно у нас за спиной.

Митрий вздрагивает, оглядывается и сереет лицом.

Огромный небритый дядька бежит к нам, топая сапогами.

- Митенька, где же ты пропадал, сынок! - он хватает Митрия на руки, прижимает его к себе.