Он был настолько уверен, что именно эта юная невеста, недавно превратившаяся в его жену, и есть та единственная. Он был настолько убежден, что сможет разбудить желания, которые должны же, без сомнения, быть в ней, но в ответ получил лишь ненависть, презрение и отказ. Должна же она хоть что-то чувствовать. Где спрятано то, что позволило бы ей стать его второй половиной, спутницей его душе, парой его телу. Где?

Он разжал пальцы, выпустив хлыст. Раз за разом она отвергала его подарки и его самого, замкнувшись в своем собственном мирке. Все эти долгие месяцы, целую жизнь, он вопреки всему надеялся, что сможет достучаться до нее.

Но не смог.

Страстность, увиденная в лесу, была миражом, порожденным его собственным желанием, но никак не ее.

Чарльз вздохнул, выпустив в холодную комнату теплое облачко серого пара.

Если бы он смог согреть ее, чтобы в его руках, под его ласками, она стала горячей и влажной, тогда бы он почитал бы ее до конца своих дней и до исступления любил бы каждую ночь, заставляя кричать от наслаждения.

А сейчас…

Сейчас это уже не важно.

Ну что ж, если он не добился ее страсти, тогда должен получить хотя бы то, что ему необходимо, - наследника.

Но не сейчас.

Его живот скрутило от одной только мысли о том, чтобы лечь с ней сейчас и повторить супружеский акт, который из-за ее излишней праведности превратился в процесс самоудовлетворения. Этой ночью он горько жалел о том, что должно было бы произойти, но никогда не случится. Этим утром гнев предопределил то, что было и будет всегда.

Он подумал, что при таком образе мыслей требовать от нее наследника сейчас будет выглядеть настоящим изнасилованием. Получится не взятие лицемерной девственной невесты, а агрессивное действие, не имеющее иной другой цели, кроме как причинение ответной боли за то, что она целый год мучила его.

Ему не хотелось причинять ей боль, делая невыносимой дальнейшую жизнь.