Зрачки Элейн, ранее сузившиеся от света, изумленно расширились. Покрытая старческими пятнами рука рванула подол сорочки вниз, прикрывая густую поросль волос и запачканные ноги.

- Сейчас, подожди, дорогая; старушка Хэтти позаботится о маленькой овечечке. Нечего бояться.

Темные волосы также покрывали и стройные ноги, выглядывающие из-под подола более чем скромной сорочки. Левая голень была покрыта морщинистыми белыми шрамами. Элейн оторвалась от созерцания шрамов на небритой ноге и посмотрела наверх. Бледный свет окружал старуху, склонившуюся над кроватью. Она была одета в темное платье с юбкой-колоколом и передником в стиле тетушки Джемимы

У Элейн определенно начались галлюцинации.

Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Черт! Ей действительно не мешало бы поспать еще немножко. Она чувствовала себя так, как будто прошла весь путь от Чикаго до Нью-Йорка и вернулась обратно в Чикаго, но, судя по пробивающемуся сквозь веки свету, было пора вставать. Тем лучше. Вначале мужчина с кнутом, теперь это. Страшно представить, кто будет следующим в ее кошмарных сновидениях.

- Подымайся, не искушай дьявола, ты! Я не дам витать в облаках сейчас, после того, как он тебя поимел!

Элейн была силой выдернута из кровати. Тяжелая коса черных волос легла на ее левое плечо, одновременно липкий комок вполне определенной жидкости медленно стек по внутренней стороне бедер. Она погрузила ноги в шерстяной ковер и уставилась на голову старухи в пышном чепце, приплюснутом сверху. От этого пугала исходило тепло наряду с сильным запахом, который был таким ядреным, что, казалось, мог сбить с ног на расстоянии двадцати ярдов. Сердце Элейн остановилось, прежде чем снова забиться в бешеном ритме. Это был вовсе не сон. Она не могла припомнить, чтобы раньше во сне ей удавалось чувствовать чей-то запах.