Миновало ещенесколько минут и вдруг дядя сказал:

- Знаешь, мой отец, брат твоей бабушки, вовсене был неудачником, каким они его изображают.

- Я о нем ничего не слышала, - отозвалась Кася.

- Он не умел зарабатывать деньги. Собственно,и не хотел. И семья ему этого не простила.

- Ну, не уверена, - произнесла Кася, глядя на дядюшку поверх парящей кружки скофе.

- Отец был поэтом. Умер в Бухенвальде.

- Я не знала, -сказала Кася, опуская кружку на стол и обнимая ее ладонями. Теперь она слушаладядю внимательно.

- С одной из твоих двоюродных бабок черезнесколько лет после этого приключился удар, он подпортил ту часть ее мозга,которая не позволяет людям говорить все, что у них на уме. Как-то во времяобеда зашел разговор о моем поэте-отце, и она сказала: «Вполне в его духе - помереть в концлагере, о котором запределами Польши никто и не слышал».

- Не смешно, -сказала Катажина.

- Чего она не сказала, о чем никто из нихдаже и не поминает никогда, так это того, что мой отец похоронен на «Алеедостойных» варшавского кладбища Повацки. И именно потому, что он писал стихи.Его почтили не за то, что он ботинки или там шапки шил, или строил  военныекорабли, или… или… суп варил, - а за стихи.- Дядя Ярек вынул из хлебной корзинкистарую книжку. - Вот за этистихи.

- Клево, -сказала Кася, глаза у нее загорелись. -Подаришь?

- По твоему, я кто? - резко ответил Ярек. -Книжная лавка «Харя Кришна»? Каждый клиент получает бесплатно сборник стихов?Думаешь, у меня наверху их целый короб стоит? -крепко сжимая пальцами книгу, он поднес ее к своему лицу, точно зеркало. - Это мой экземпляр стихотворенийБолеслава Шайна.

- тогда где мне ее искать? - с вызовом спросила Кася.