Ярекснисходительно улыбнулся:

- Зайди в Польше в хороший книжный магазин.Спроси, нет ли у них стихов Болеслава Шайна.

- А если нет?

- Я что, должен объяснять тебе принципыкапитализма? Попроси, чтобы они ее заказали. Если с ними ничего не получится,обратись в другой магазин. Рано или поздно, кто-нибудь ее да найдет. Ты даешьденьги, тебе отдают книгу. И может быть, через неделю о ней спрашивает кто-тоеще. Так книги и выживают, верно?

- Я просто подумала… при том, что сейчастворится в Польше…

- Ну, это ты выяснишь. И напиши мне. Сестрыуверяют, будто в Польше теперь можно и автомобильные телефоны добыть, и«рибоки». А ты расскажешь, что можно добыть в Варшаве из книг Болеслава Шайна.

- Да, но…

- Вот никогда люди не хотят платить за то,что по-настоящему ценное в жизни! -гневно воскликнул Ярек. - Они годамикопят деньги на изготовленную поточным методом машину, а вещь уникальную, стихи,написанные неповторимой личностью, им непременно задаром подавай.

- Хорошо-хорошо, я поищу, поищу, - умиротворяюще произнесла Кася. - Как она называется-то?

- А вот это запомнить легко, - Ярек с подчеркнутой небрежностью бросил вмойку суповую чашку и, спохватившись, встал, посмотреть, не разбилась ли. - Первая строка польского государственногогимна, - и он пропел, мелодично иточно: «Jeszcze Polska nie zginęla…».

- Еще Польша не погибла, - повторила за ним Кася.

- И вот что еще выводит меня из себя, - сказал Ярек и его передернуло - так, словно он уселся на электрическуюплитку, которую никто не позаботился выключить. -Отец написал это стихотворение, заглавное , за несколько дней до того, как егоотправили в Бухенвальд. Он тогда уже сидел под домашним арестом. А сейчас людичитают его и думают, что папа либо был чокнутым, человеком, живущим всочиненном им мире, либо просто иронизировал.