«Беззаботного», «Сестер Рэй», «Винилового опыта») она унесла охапку рекламныхматериалов - плакатов, открыток,наклеек, листовок, пустых пластиночных конвертов, - ничего, по сути дела, не купив: Катажина расплачиваласьнепривычным акцентом, улыбкой и статусом музыкальной беженки. Стоявшие завысокими прилавками молодые люди, столь пресыщено   надменные со всеми прочимипокупателями, улыбались, взирая сверху вниз на нее и на ложбинку между еегрудей, склонялись к ней, готовые спасти бедняжку от Фила Коллинза и «ДайрСтрейтс». Не обрекать же такую красивую девушку на невежество в том, чтокасается запретного плода новизны; ей просто необходимо вкусить этот плод за тенемногие месяцы, по истечении коих «Вулвортс» обнаружит его и выбросит нарынок, где он, бедный, и увянет.

- Зачем тебе этот хлам? - поинтересовался Касин дядюшка.

Он пожалаплечами:

- Его отдают даром, дядя.

- Даром ничего не дают, - отозвался старик. - Ни здесь, и нигде. Уж этому-то меня  научили.

Катажиназатянула тесемки передника, спорить ей не хотелось. Перелет из Варшавы в Лондоноплатил дядя: в обмен она получила передник, чтобы его затягивать, и работу,чтобы ее исполнять. Жаль вот только, что в Америке у нее дядюшек нет - жаль, потому что там-то и находитсяподлинный центр мира, центр управления. Рано или поздно ей придется перебратьсятуда,  и не потому, что Америка так уж разительно отличается от мест, которыеона знает, но потому, что места, которые она знает, недостаточно отличаются отАмерики.

В зале ресторанаэмигранты-поляки, полистав польские журналы, бросали их назад, в общую груду. Исверху, заметила Кася, неизменно оказывался тот, на цветной обложке которогонекий малахольного вида чувак порицал президента США за сексуальныедомогательства. Надпись на обложке гласила: «CLINTON - WINNY ALBO NIEWINNY»[1].

Америка быланыне единственной в мире настоящей страной, а все прочие - копиями или производными от нее. Может,