где-то и существует еще страна, гордящаяся своей отчетливой самобытностью, ноона, скорее всего, прячется в лежащей за Лапландией вулканической долине, анаселяют ее  оголодалые умалишенцы  в набедренных повязках из тюленьих шкур.Остальные же страны, на какую ни взгляни, - это либо колонии Америки, либо еегрубые имитации. Кася еще в отрочестве прочла в польском переводе роман АртураЧ. Кларка «2001 год: Космическая одиссея». Под конец книги астронавт попадает вкорабль пришельцев, оснащенный, как ему поначалу кажется, всем, к чему онпривык дома, включая набитый расфасованными  продуктами холодильник. Приближайшем же рассмотрении продукты оказываются подделками - кучей трехмерныхимитаций, словно скопированных с расплывчатых телевизионных изображений. Воттак и выглядит сегодня весь мир: дрянным слепком США. Несколько лет назадджинсов «ливайс» в Восточной Европе было днем с огнем не сыскать, вместо нихпродавались хлопчатобумажные штаны («фермерские пижамы», называла их Кася) снашитыми где только можно - накарманах, на заду, на коленях -ярлыками и рекламными формулами: перевранными американскими фразочками, а то ипопросту чистой тарабарщиной, чем угодно, лишь бы уверить всех в своейпреданности империи великих торговых марок. Теперь такие штаны встречаютсяредко. «Ливайсы» наконец появились и в Восточной Европе: она могла бы купить ихв Варшаве за ту же цену, за какую ее прапрадедушка купил свою полотнянуюфабрику. Может, и за несколько меньшую -если бы у нее нашлись американские доллары.

- А я говорю, шлюхин сын это сделал, - заявил по-польски один из завсегдатаевресторанчика. - Только на одно инадеюсь - они заставят его, грязногодолбаря, показать свой хер суду.

- Заткнись, Анджей.

Эта парочкажирных старых пердунов с кустистыми бровями появлялась в «Кафе Краков» почтикаждый день. Оба были престарелыми силезскими нефтяниками, еще не добравшимисядо той стадии алкоголизма, на которой никакой еды уже не требуется.