 Свободен. В коридоре не болтайся. Я его сам приведу.

Суету как ветром сдуло.

Толстяку понадобилась доля секунды что-бы сменить выражение лица с начальственно-пренебрежительного на внимательно-доброжелательное.

Он приветливо улыбнулся, и глядя Суициду в переносицу, тихо произнес:

 Теперь вместо Волкова буду я. Разговаривай спокойно, прослушку я сам отключил.

Новый знакомый, окинув Суицида внимательным взгядом, добавил:

 А ты похудел за эти шесть лет. Видать, на Лубянке кормежка получше, - усмехнулся он. - А как твоя правая рука? Береги указательный палец.

 С рукой все нормально, - не задумываясь ответил Суицид, сжимая и разжимая пальцы правой руки, - а похудел потому что я уже месяц в ПКТ, а там, вообще почти не кормят.

Су никогда не был на Лубянке, а шесть лет назад был на свободе. То, что произошла какая-то ошибка и столичный гость принимает его за кого-то другого, он понял мгновенно. В считанные секунды, взвесив все за и против, нужно было решить, оставить ли Чичикова в приятном неведении или прояснить ситуацию и вовремя выйти из игры. Терять ему было нечего. «А что если это подарок судьбы?» - подумал Суицид.

 А Волков почему не приехал? - спросил он у собеседника.

 Его уже нет. Неделю не дотянул до пенсии. Земля ему пухом.

 Да, - согласно кивнул головой Суицид, - душевный был человек. А про себя подумал - «Одним гадом стало меньше».

Оба надолго замолчали, отдавая дань уважения безвременно усопшему.

 Ну, а теперь к делу, - прервал паузу Чичиков, достал из папки фотографию и положил перед Суицидом. - Этот зек может стать нежелательным свидетелем при пересмотре дела нефтегазового олигарха. В свое время был губернатором, а после отставки руководил одной из дочерних компаний. Привлекался по первому процессу, но чудом проскочил за недоказанностью. А его руководителей упаковали на долго. Но они никак не успокоятся.