Какъ бывало въ воскресный денекъ, утромъ раннимъ ранешенько, поколе народъ у заутрени, съ легкой руки, протянетъ пятерню, да сволочитъ у соседа кушакъ, либо ножъ, либо, буде рука не дрогнетъ, колесо съ телеги, такъ и пошолъ на всю неделю, отколе что берется! Ванька съ малыхъ летъ пріучалъ себя къ этому ремеслу -- безъ выучки нетъ и мастера, а безъ уменья и пальца не согнешь. Онъ хлеба еще не умелъ спросить у матери, а самъ уже тихомолкомъ руками за ломоть хватался. Бывало мать поставитъ удой молока на семерыхъ, да ребятишекъ обсажаетъ на полу вокругъ, а онъ одинъ, въ две руки, да въ две ложки уписываетъ -- не одной ложки мимо рыла не пронесетъ; бывало отецъ привезетъ изъ Нижняго на всехъ ребятишекъ по маковнику, а онъ сестрамъ и братьямъ пескомъ глаза запорошитъ, да и поестъ все одинъ. Бывало положить самъ свои рукавицы на полати, заползетъ съ печи, да и приноравливается, какъ-бы поладнее ихъ стащить, чтобы и самому не увидать; бывало самъ у себя портишки унесетъ да и схоронитъ, и ходитъ какъ мать на светъ родила. А когда только сталъ онъ своимъ языкомъ лепетать, слова выговаривать, такъ первое слово сказалъ для почину, поговорку: лупи яичко, не сказывай, а облупишь, не показывай; первую песню запелъ про Русскаго про Картуша, Ваньку Каина, первую сказку сказалъ про Стеньку Разина. Эй, быть бычку на веревочке! говаривали ему добрые люди; нашъ Ванька не слушаетъ и ухомъ не ведетъ. Сталъ ему старшій братъ говорить: -- Ванька, коли ты у меня еще что украдешь, такъ ткну я тебя въ рыло ногой, будешь ты семь недель безъ одной, лететь торчмя головой! Ванька себе на уме. Поется старая песня: не бывать плешивому кудрявымъ, не отростить дерева суховерхаго, не откормить коня сухопараго, не отвадить вора отъ куска краденаго -- и Ванька все проказитъ по-прежнему. Тогда уже сказалъ ему отецъ: -- Послушай, Ванька, ты теперь не малъ и не глупъ; скажу я тебе притчу: у моего у сударя у батюшки, а у твоего у дедушки, была собачища старая, насилу она по подстолью таскалася -- и костью краденою та собака подавилася; взялъ дедъ твой ее за хвостъ, да и подъ гору махнулъ -- и была она такова!