Он, конечно же, с пеленок усвоил, что занятия музыкой — хороший тон. Быть может, родители собирались определить его в музыкальную школу. А возможно, он уже ходил туда. Жизнь у этого мальчика была несладкая. Зануда Кэтлин и нудные гаммы. Сейчас он уже месяц как отдыхал в деревне. Наверно, здоровья набирался, очень уж замухрышкой он выглядел. Вот Кэтлин и искала новых знакомств. Бабушка говорила мальчику: с глаз долой, из сердца вон. Мальчик в душе надеялся, что соперник так и останется в деревне. И, проходя мимо высотного дома, со страхом прислушивался, не звучат ли опять гаммы. Но открытые окна безмолвствовали. Там жила только женщина, присматривавшая за квартирой.

Итак, он увидел Кэтлин. Девочка не позвала его поиграть, а подходить к ней первым тоже не пристало. Вдруг еще покажется назойливым. Мальчик остановился поодаль, достал из кармашка листок и притворился, будто читает. Кэтлин не выдержала — ведь девчонки от рождения любопытны — и вроде бы случайно подошла к мальчику.

— Что это у тебя? — надменно спросила она.

— Ничего, просто так, — сдержанно ответил мальчик.

Кэтлин затопала ногами и закричала:

— Что это за бумажка? Что это за бумажка? — Она привыкла, что все ее прихоти исполняются немедленно.

Мальчик притворно вздохнул — как будто Кэтлин ему надоела:

— Ну, смотри. — И протянул бумажку. Кэтлин тут же ее схватила.

— Надеюсь, буквы ты знаешь? — снисходительно спросил мальчик.

Кэтлин снова затопала ногами и закричала:

— Я буквы с трех лет знаю! Я по слогам читала в четыре, а по-настоящему в пять! Ты тогда еще даже время узнавать не умел! Не воображай! У нас дома есть все подписные издания, даже история искусств!

— Тише-тише, успокойся, — попытался унять ее мальчик. Кэтлин стояла лицом к солнцу, и Райнер-Грегор словно впервые увидел, какие у нее зеленые глаза. А бабушка говорила: не верь зеленым глазам. И ему стало не по себе — глаза были зеленые-зеленые. С желтыми крапинками.