Когда мальчик оделся, мама была уже накрашена, и они пошли. Они спустились по лестнице и были уже на улице, когда мальчик буквально замер на месте. У соседнего подъезда стоял грузовик. Борта его были опущены, и несколько человек что-то осторожно спускали на тротуар. Пианино! Даже если б там не суетился толстяк в ярком спортивном костюме, мальчик все равно бы догадался, куда и для кого привезли инструмент. Теперь он знал, что не встретит Кэтлин на экзамене. Он знал это, даже не перекинувшись с ней и полсловом. Ее ждала музыкальная карьера. Выбор был сделан.

Грузчики никак не могли затащить пианино в подъезд. Может, потому, что никто ими не руководил. Мама Кэтлин в цветастом халате не командовала с балкона второго этажа. Хотя сегодня ее наставления пришлись бы как нельзя кстати. Вместо нее в окно с любопытством смотрел дог. Наверно думал, что пианино привезли для него.

Мальчику расхотелось идти на экзамен. Но сказать об этом маме он не решился. Так они и пошли молча. Мама тихонько, словно боясь его расстроить, спросила, есть ли у него носовой платок. Мальчик грустно кивнул и отвернулся. Немного погодя мама спросила, не жарко ли ему. «Нет», — ответил мальчик, хотя ему и было жарко. Под коленками вспотело, а потом стало чесаться. Надо было все-таки надеть короткие штанишки, что с того, что в брюках красивее. Но ведь его путь проходил под окнами Кэтлин! Это из-за нее чешутся ноги. Он старался не думать о Кэтлин, пытался думать о чем-нибудь другом, хотя бы о гвоздях и шурупах. Ничего не помогало! Ну что за девчонка, недели не может заниматься чем-то одним, настроение у нее изменчиво, как ветер, которого сейчас нет и который так приятно мог бы задувать в брюки. Да стоит ли тратить на такую свои нервы, зрение, слух! С такой бы он ни за что не пошел в разведку.