И, на бегу подхватив, чучела вскидывал вверх, Пал наконец, поражен ударом сильнейшего рога, Лишь попытался поднять так же легко и слона. 20 В цирке просили одни Мирина, другие — Триумфа; Цезарь обоих, подняв обе руки, обещал. Лучше никак он пресечь не мог бы забавного спора. Что за пленительный ум в непобедимом вожде! 21 Все, что Орфеев театр, говорят, представил Родопе, Здесь на арене теперь, Цезарь, предстало тебе. Скалы по ней поползли, и лес побежал баснословный, Напоминая собой сказочный сад Гесперид. Вместе с домашним скотом были всякие дикие звери, И наверху над певцом реяло множество птиц. Сам он, однако же, пал, растерзан коварным медведем. Только лишь это одно было молве вопреки. 21^б Если медведицу вдруг земля на Орфея исторгла, Не удивляйтесь: она от Евридики пришла. 22-23 Сами, от страха дрожа, вожаки носорога дразнили, Но не спеша закипал зверя огромного гнев. Стал сомневаться народ в обещанной Марсовой битве, Как пробудилася вновь ярость привычная в нем. Так же он рогом двойным медведя тяжелого вскинул, Как бросает к звездам чучела встречные бык. Так направляет удар норикской рогатины меткой Твердой рукою своей юный еще Карпофор. Пару тельцов нипочем пронести ему было на шее, И отступили пред ним буйвол и страшный бизон; Лев, побежав от него, стремглав на оружье наткнулся. Вот и поди негодуй на промедленье, толпа! 24 Если из дальней страны запоздалый ты, зритель, явился И для тебя первый день зрелищ священных теперь, Пусть не обманет тебя Эниона морская судами,