Ни Марафону телец, ни лев для лесистой Немеи, Ни для Аркадии вепрь не были б страшны ничуть. Вооруженной рукой он разом прикончил бы гидру, Да и Химеру одним он бы ударом сразил. И без Медеи запрячь он быков огнедышащих мог бы, И Пасифаиных двух он победил бы зверей; Коль воплотилась бы вновь о морском чудовище сказка, Он Гесиону один и Андромеду бы спас. Пусть исчисляет молва Геркулесовы подвиги: больше Чести зараз сокрушить двадцать свирепых зверей. 29(30) Поднята сворою, лань от молосских борзых убегала. И, ускользая от них, всячески путала след. Но, как молящая, вдруг у ног она Цезаря стала, И не осмелились псы тронуть добычу свою. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Это награда была за постиженье вождя. В Цезаре есть божество! Его сила и воля священны! Верьте: ведь звери еще не научилися лгать. 30(28) Август устроил, чтоб здесь ходили в сражение флоты И корабельной трубой гладь будоражилась вод. Цезаря нашего дел это часть ничтожная: чуждых Зрели Фетида в волнах и Галатея зверей; Видел Тритон, как летят по водной пыли колесницы, И за Нептуновых он мчащихся принял коней; Вздумав жестоко напасть на суда враждебные, в страхе Пред обмелевшей водой остановился Нерей. Все, на что мы глядим и в цирке и в амфитеатре, Все это, Цезарь, тебе щедрой водою дано. Пусть же умолкнут Фуцин и пруды злодея Нерона: Будут в веках вспоминать лишь навмахию твою. 31(32) Наспех стихи я писал. Извини: не достоин презренья Тот, кто торопится быть, Цезарь, угоден тебе. 32(31) Если сильнейшим ты был побежден, в этом мало бесчестья,