2 Ты, что желаешь иметь повсюду с собой мои книжки И в продолжительный путь ищешь как спутников их, Эти купи, что зажал в коротких листочках пергамент: В ящик большие клади, я ж и в руке умещусь. Чтобы, однако, ты знал, где меня продают, и напрасно В Городе ты не бродил, следуй за мной по пятам: В лавку Секунда ступай, что луканским ученым отпущен, Мира порог миновав, рынок Паллады пройдя. 3 Предпочитаешь ты жить в аргилетских, книжечка, лавках, Хоть и открыты всегда наши лари для тебя. Нет, ты не знаешь, увы, как владыка-Рим привередлив. Верь мне, умна чересчур сделалась Марса толпа. Больших насмешников нет нигде: у взрослых и старых, И у мальчишек-то всех — как носорожьи носы. Браво лишь громкое ты услышишь, даря поцелуи, Как на военном плаще, к звездам подбросят тебя.  Но, чтоб тебе не терпеть постоянных господских поправок, Чтобы суровый тростник шуток твоих не марал, Хочешь, проказница, ты порхать, уносимая ветром! Ну, убегай! А могла б дома спокойно лежать. 4 Коль попадутся тебе мои книжки как-нибудь, Цезарь, Грозных для мира бровей ты из-за них не нахмурь. Ваши триумфы давно привыкли к дерзким насмешкам; Да и предметом острот быть не зазорно вождю. Как на Тимелу порой и на гаера смотришь Латина, С тем же челом, я прошу, наши страницы читай. Может дозволить вполне безобидную шутку цензура: Пусть шаловливы стихи, - жизнь безупречна моя. 5 Я навмахию — тебе, а нам ты даешь эпиграммы: Видно, поплавать ты, Марк, хочешь со свитком своим? 6 Некогда мальчик летел, уносимый орлом по эфиру, И невредимый висел он в осторожных когтях.