Ехал, отправясь гулять, Регул на паре коней. Наших, сомнения нет, побоялась жалоб Фортуна: Негодования взрыв был не под силу бы ей. Ныне ж на пользу ущерб; опасность сама драгоценна: Целой бы не доказать крыше богов бытия. 13 Передавая кинжал, непорочная Аррия Пету, Вынув клинок из своей насмерть пронзенной груди, «Я не страдаю, поверь, — сказала, — от собственной раны, Нет, я страдаю от той, что нанесешь себе ты». 14 Хитрости видели мы и забавные львиные игры, Цезарь (и это тебе также арена дает): Схваченный несколько раз зубами нежными заяц Вновь ускользал и, резвясь, прыгал в открытую пасть. Как же, добычу схватив, пощадит ее лев кровожадный? Но ведь он твой, говорят, а потому и щадит. 15 Мне никого из друзей нельзя предпочесть тебе, Юлий, Если седые права верности долгой ценить. Шестидесятого ты уже консула скоро увидишь, А в свою волю пожить мог ты лишь несколько дней. Плохо откладывать то, что окажется впредь недоступным, Собственным надо считать только лишь то, что прошло. Нас поджидают труды и забот непрерывные цепи; Радости долго не ждут, но, убегая, летят. Крепче их прижимай руками обеими к сердцу: Ведь из объятий порой выскользнуть могут они. Нет, никогда, мне поверь, не скажет мудрец: «Поживу я», — Жизнью завтрашней жить — поздно. Сегодня живи! 16 Есть и хорошее, есть и так себе, больше плохого Здесь ты прочтешь: ведь иных книг не бывает, Авит. 17 По судам заставляет Тит таскаться, Говоря мне частенько: «Выгод много». Много выгод, мой Тит, у земледельца. 18 Тукка, ну есть ли расчет мешать со старым фалерном