Флэй опять прикусил костяшку, но на другом кулаке, как быжелая уравновесить ощущения.

– Никого не пускают. Еще бы. Я буду следующий. Птицы расселисьпо спинкам кровати. Ворон за вороном, скворцы, вся шатия, и белый грач с ними.И пустельга тоже: вцепилась когтями в подушку. Госпожа кормит их корками.Зерном и корками. На новорожденного почти и не глянула. Наследник Горменгаста.Не смотрит на него. Зато господин мой так и уставился. Видел его сквозьрешетку. Я ему нужен. А не впустил. Вы слушаете?

Разумеется, господин Ротткодд слушал. Прежде всего, он вжизни не слышал от господина Флэя столь длинной речи, да и известие о том, чтов древнем, превознесенном самой историей доме Гроанов наконец родилсянаследник, тоже представляло кое-какой интерес для Смотрителя, ведущегоодинокую жизнь на чердаке заброшенного Северного крыла. Теперь ему будет, чемзанять мысли, хватит надолго. Господин Флэй не ошибся, сказав, что он,Ротткодд, похоже, не ощущает, полеживая в гамаке, биения жизни в замке, ибоРотткодд, если правду сказать, и не подозревал, что на свет должен появитьсянаследник. Еду ему доставлял маленький подъемник, возносившийся израсположенных многими этажами ниже помещений для слуг, а спал он в прихожей и,вследствие этого, был совершенно отрезан и от мира, и от всех происходящих вмире событий. Так что Флэй принес ему настоящую новость. И все-таки, несмотряна важность полученного известия, господин Ротткодд сердился, что егопотревожили. В пулевидной его голове вертелся вопрос, касающийся появлениягосподина Флэя. С какой стати Флэй, который при обычном течении жизни, увидевего, даже бровью не поводил в знак приветствия, – с какой стати он залез в этучасть замка, столь для него чужую? Да еще и разговор вон какой затеял, этоФлэй-то, из которого слова не выдавишь. Господин Ротткодд с присущей емуторопливостью обшарил Флэя глазами и вдруг к собственному удивлению выпалил: “Ачем объяснить ваше присутствие здесь, господин Флэй?”