– Как угодно, – сказал господин Ротткодд. – Я, собственно,имел в виду ту часть книги посетителей, которая отведена для слуг.

– Нет! – повторил Флэй.

Проходя мимо Смотрителя к двери, Флэй внимательновглядывался в него, и вопрос снова и снова стучал в его голове. Почему? Весьзамок бурлит, взволнованный новостью. Все строят догадки. За порядком никто неследит. Слухи проносятся по цитадели. Повсюду – в коридорах, проходах,галереях, трапезной, на кухнях и в спальнях – везде одно и то же. Почему же онвыбрал безразличного ко всему Ротткодда? И вдруг его озарило. Должно быть, онподспудно понимал, что новость эта ни для кого уже не новость, что Ротткодд дляего известья – как целина для плуга, что Смотритель, одиноко живущий средиБлистающих Изваяний, – единственный, с кем он может поделиться ею, непоступившись своим угрюмым достоинством, и для кого новость, пусть она и непробудит в нем никакого восторга, все-таки будет новостью.

Разрешив для себя эту проблему и испытывая некотороеотупение от банальной приземленности своих выводов, от того, что и речи неможет идти о зове, посланном вдоль коридоров и лестниц его душой душе господинаРотткодда, Флэй вялым, хоть и машистым шагом миновал проходы Северного крыла ипо витой каменной лестнице спустился в каменный же прямоугольник двора, а междутем странное разочарование овладевало им, мучительное ощущение униженнойгордости, а с ним и благодарность за то, что его посещенье Ротткодда прошлоникем незамеченным, и что сам Ротткодд надежно укрыт от мира в Зале БлистающейРезьбы.

 ВЕЛИКАЯ КУХНЯ

Миновав сводчатый проход, ведущий к помещениям слуг, испустившись по двенадцати ступеням в главный кухонный коридор, Флэй окунулся ватмосферу, разительно отличавшуюся от только что им покинутой. Завязшая в егопамяти уединенность святилища господина Ротткодда немедля канула в небытие. Вздешних каменных коридорах наличествовали все признаки поведения непристойного.