Он дошел уже до середины коридора слуг, здесь, налево отнего, зияли распахнутые настежь тяжелые деревянные двери Великой Кухни. Дальшетянулся, сужаясь в перспективе – темной, поскольку окна отсутствовали, –остаток коридора. В нем уже не было дверей ни слева, ни справа, а на дальнемсвоем конце он упирался в кремнистую стену. Обычно этот бесполезный тупик оставался,как то и следовало, пустым, но ныне господин Флэй приметил в нем несколькораспростертых в сумраке тел. И в тот же миг его оглушил громовый рев, топот илязг.

Господин Флэй вошел в Великую Кухню и на него сразуобрушилась волна ужасного, парного, душного жара. Он ощутил, как тело егоприняло удар этой волны. Дело было не только в привычно тошнотворной кухоннойатмосфере, усугубляемой бившими сквозь высоко сидящие окна лучами солнца, нет,в праздничном угаре кто-то переложил в печи топлива, разведя в них опасныйогонь. Впрочем, Флэй понимал, что это правильно, такое место и должнобыть невыносимым. Он понимал даже, что четверо жарщиков, которые тяжелымисапогами забивали окорок за окороком в железные двери печи, покамест та неуступала их неустанному натиску, поступают в согласии с предписанным закономнастроением празднества. Конечно, они не разумеют, что творят и зачем, но развеэто имеет значение? Графиня разродилась наследником, тут уж не до разумногоповедения.

Сложенные из серых каменных плит, источавшие жаркий парстены огромного помещения составляли предмет личной заботы восемнадцати слуг,называемых Серыми Скребунами. Особая их привилегия состояла в том, чтобы,достигнув отрочества, узнать, что поприще для них, как для сыновей своих отцов,уже назначено и что впереди их ждут неотличимые жизни, посвященные исполнению