Господин Флэй сделал несколько шагов, и кухонный чадсомкнулся вокруг него. У дверей он стоял незамеченным, но теперь, когда онвыступил вперед, какой-то пьяница вдруг взвился в воздух и вцепился в один изкрюков, свисавших с темной балки над ними. Он висел на одной руке, идиот сзастывшим на лице сосредоточенным бесстыдством. Должно быть, он обладал силой,непомерной для его малого роста, поскольку рука не только держала его на весу,но он умудрился еще подтянуться, достав до железного крюка головой. Покагосподин Флэй проходил под ним, карлик, с немыслимой быстротой извернувшиськверху ногами, обвил ими скрученную балку и повис, так что перевернутая рожаего с нелепой ухмылкой закачалась в нескольких дюймах от лица господина Флэя,которому осталось лишь резко остановиться. Тут карла рывком забросил свое телона балку и помчался по ней на четвереньках с проворством, приличествующим болееджунглям, нежели кухне.

Громовый рев, перекрывший всю прочую какофонию, заставилгосподина Флэя оторвать от карлика взгляд. Слева, в тени подпирающей потолокколонны, Флэй различил того, кто все это время, с той самой минуты, как онвошел в Великую Кухню, сидел у него в мозгу, точно опухоль.

 СВЕЛТЕР

Главный повар Горменгаста, кое-каквзгромоздясь на винную бочку, взывал к поварятам, одетым в полосатые волглыекуртки и белые шапочки. Поварята, чтобы не повалиться, обнимали друг друга заплечи. На отроческих лицах их, распаренных жаром близких печей, застылоошалелое выражение, когда же поварята разражались смехом или аплодировалинависавшей над ними туше, в них проступало безумное, угодливое рвение. Кактолько господин Флэй на несколько ярдов приблизился к ним, в пекле,сгустившемся над винной бочкой, раскатился еще один взрев, подобный тому, какойон услышал мгновением раньше.

Юные поварята и прежде не разслышали этот рев, но никогда не связывали его с чем бы то ни было, кроме гнева.И оттого в первый миг он поварят напугал, но мало-помалу они уяснили, что нынчев нем отсутствуют раздраженные ноты.