взирая на замершего перед ним человечка. Взглянув на костлявое лицо господинаФлэя, трудно было вообразить, будто обладатель его способен произнести хотьчто-то, уподобляюшее его обычному человеку, от этого господина приходилосьждать чего-то более ломкого, старческого и сухого, чего-то походящего на звук,издаваемый старой щепой или осколками камня. Но вот жесткие губы егоразделились. “Это я”, – сказал он и вошел в зал, наполнив его хрустом коленныхсуставов. Он вошел в зал, – как шел и по жизни, – сопровождаемый этими трескливымизвуками, подобными тем, с какими ломаются иссохшие сучья, по одному всхрусту нашаг.

Ротткодд, убедясь, что это и вправду Флэй, раздраженно повелрукой, бессмысленно приглашая гостя войти, и затворил дверь.

Уменье вести беседу не принадлежало к числу сильных сторонгосподина Флэя, а потому он некоторое время безрадостно взирал прямо передсобой, затем – Ротткодду показалось, что прошла целая вечность – поднялкостлявую длань и поскреб ею за ухом. Исполнив это деяние, он произнес вторуюфразу: “Все еще здесь, а?” – и видно было, какие усилия приходитсяпредпринимать голосу господина Флэя, чтобы протиснуться сквозь его губы.

Ротткодд, похоже, почувствовав, что отвечать на этот вопросособой нужды не имеется, пожал плечами и отправил свой взгляд гулять попотолку.

Господин Флэй, поднатужившись, продолжил: “Я говорю, все ещездесь, а, Ротткодд?”. Он со злобой оглядел Изумрудного Коня. “Все еще здесь,а?”.

– Я всегда здесь, – сказал Ротткодд, опустив поблескивающиеочки и проехавшись глазами по физиономии господина Флэя. – Изо дня в день,всегда. Очень жаркая погода. До чрезвычайности душно. Вам что-нибудь угодно?

– Ничего, – сказал Флэй и с непонятной угрозой повернулся кРотткодду. –Ничего мне не угодно.

Он вытер ладони о штанины, темная ткань которых светилась,наподобие шелка.

Ротткодд стряхнул метелкой пыль со своих туфель и склонилпулевидную голову на плечо. “А”, – неопределенным тоном произнес он.