Меня начмеда округ сюда силой загнала. Судить грозилась, пенсия отобрать!

Я махнул рукой: и в самом деле в горах от него толку мало, пусть живѐт,как хочет.

Впрочем, надо отдать ему должное, кое в чем он был очень даже полезен. Знаешь, нашу

бригаду всѐ собирались вывести из Афгана, да так и не собрались, посему нам сборно-

щитовых модулей не давали. Мы жили в палатках. А как на сорокаградусной жаре

нагревается брезент, ты даже представить себе не можешь! Пекло днем, духовка ночью! Так

вот он со своими узбеками-казахами наладил изготовление саманного кирпича из глины и

ещѐ чего-то там. И сложили они бараки-хибары, точно как у афганцев. Саман – он пористый.

Если внутри поставить у стенки вѐдра с водой, он воду впитывает и наружу испаряет, какое-

никакое, а охлаждение получается, жить можно.

И еще он умел встречать начальство, всяких там проверяющих. Откуда ни возьмись, появлялся плов, шашлыки, зелень, фрукты! Начальство было весьма довольно. Поэтому, узнав о приезде оного заранее, я всегда старался смыться на боевые, оставляя вместо себя

Узбеку.

- А откуда этих узбеков-казахов он взял?

- Да пользуясь связями в Ташкенте, дружбой с кадровиком бригады. Знаешь, в Афгане

с выпивкой всегда напряженка была, так что, если у тебя есть спирт, то подружиться – не

проблема. Постепенно перетянул их всех из других подразделений в медроту. Тем более, что

за них никто особо не держался. Другое дело – таджики, их язык почти одинаков с одним из

афганских, дари, они переводчиками были

И вот однажды, вернувшись с очередных боевых на день раньше запланированного, вижу я

потрясающую картинку: в офицерской комнате на кровати, поджав под себя ноги по-

турецки, восседает Узбека в спортивных штанах, босиком, с голым торсом. Перед ним стоит