– Угу-м, мессир, – оруженосец запихнул за щеку последний кусок. – Можно я пошлю Абу? Он со здешними черномазыми быстрее договорится.

– Сам найдешь. Иди.

Не успел Бертран забыться тяжелым сном, как его тут же разбудили. Рыцарь обругал слугу, но тот с обидой ответил, что только в точности исполнил приказ хозяина. Указанное время прошло, а староста этой чертовой дыры ждет на соседней улочке.

– Ясно, – проворчал де Ланс. – Веди.

Он встал и, позевывая, покинул комнату, а затем и дом. Снаружи было настоящее пекло. Вдыхая раскаленный, пыльный воздух, Бертран прошел за слугой к пальмам, в тени которых сидел на корточках давешний седобородый старик. Рядом чертил на земле палочкой мальчишка. Увидев франка, оба поспешно поднялись и согнулись в поклоне. Староста на малопонятной смеси нескольких языков забормотал длинное  приветствие.

Рыцарь протянул ему приготовленную серебряную монетку. Глаза старика удивленно расширились, а Жак невнятно чертыхнулся. Хозяйские деньги он считал и жалел, как свои собственные.

– Нужна твоя помощь, – медленно, четко выговаривая слова, сказал де Ланс крестьянину. – В вашей деревне есть иудеи?

* * *

– Очень жаль, что мессир уже покидает нас, – брат-управитель вышел во двор проводить рыцаря. – Я думал... – он замолчал, увидев, что проверявший подпругу де Ланс не слушает его.

Вскочив на коня, шевалье приказал спутникам выезжать. Повернувшись к госпитальеру, учтиво поблагодарил за оказанный прием. Выразил сожаление, что не смог в полной мере насладиться отдыхом у Иоаннитов.

– Увы, дорогой брат Корнелиус,– рыцарь направил Галльярда к открытым воротам, – мне необходимо возвращаться, чтобы отыскать своего друга. А путешествовать в Заморье лучше всего ночью, – Бертран вдохнул полной грудью посвежевший воздух.

– Да, – пробормотал управляющий, останавливаясь в воротах. – Днем – жара адская, ничего не скажешь. А ночью оно полегче будет. Прощайте, шевалье. И да хранит вас в дороге Господь наш Иисус.