Не выдержав побоев, перемежавших страшные угрозы, Леви попытался сбежать. Извернувшись, он прошмыгнул мимо крестоносца и выскочил во двор. Молодой человек бросился за ним, но погоня не понадобилась. Стоявший на часах Жак сбил беглеца с ног, как только тот выбежал из калитки. Скрутив ошеломленного пленника, оруженосец втащил его во двор и бросил под ноги разъяренному господину.

Рыцарь был готов исполнить свои угрозы, но после неудачного бегства Леви тут же заявил, что готов все рассказать. Только умоляет не бить его и поклясться не причинять вреда ни в настоящем, ни в будущем. Сменив гнев на милость, де Ланс дал клятву не трогать иудея, если тот приведет к тайнику.

– Ты даже получишь от меня награду, – пообещал в конце Бертран. – Но горько пожалеешь, если попытаешься обмануть!

Желая подкрепить слова хозяина делом, оруженосец огрел пленника кулаком по спине. После чего был услан Бертраном в дом. Скроив обиженную гримасу, Жак ушел. Очутившись внутри жидовской берлоги, он не стал терять время зря. Пока де Ланс окончательно договаривался с иудеем, проворный оруженосец успел обыскать жилище не хуже мытаря, описывающего имущество должника. Но к своему великому разочарованию Жак не нашел ничего мало-мальски ценного.

Возможно, дай рыцарь волю верному слуге – тот быстро развязал бы язык Леви. Вырвал бы у него вместе с бородой тайное место, где жид спрятал деньги. Но заглянувший в хибару де Ланс не стал ничего слушать и, обругав, приказал оруженосцу привести лошадей. Когда Жак вернулся, они втроем покинули дом. Идя по ночному лесу меж двух всадников, иудей молчал и не делал попыток удрать. Походило на то, что он смирился со своей участью.

Бонкастр встретил появление еврея с удивлением, но лишние вопросы задавать не стал. Только поинтересовался, кто это и куда они теперь поедут? Ничего не объясняя, де Ланс предложил паломнику остаться в Кабиркарья у госпитальеров, так как ближайшие три дня их ждут тяжелые испытания.