Но господь спас Жака. Дно колодца оказалось песчаным и неглубоко. Пролетев локтей двадцать, оруженосец приземлился. От удара он упал на колени и ткнулся ладонями в песок. Потом, прижавшись спиной к каменной стене, Жак стал слушать, что происходит наверху. Там ржали лошади, носились всадники, кричали на режущем слух языке. Несколько раз на фоне черного звездного неба появлялись головы в белых тюрбанах. Обливаясь ледяным потом от ужаса, оруженосец переставал дышать, но никто из заглянувших в колодец, не заметил его в темноте.
Постепенно суматоха наверху затихла. Послышался удаляющийся конский топот. Продолжая вслушиваться, Жак понял, что сарацины покинули засохший оазис. Не желая рисковать, он остался на дне колодца. Близился рассвет, и оруженосец рассудил, что лучше провести день хоть в какой-то тени, чем под палящим солнцем. Его спутники скорее всего погибли или уведены в плен. Горя из-за гибели молодого хозяина Жак не чувствовал: он всегда не любил мессира Бертрана. Слишком часто сеньор де Ланс подвергал слугу и себя смертельной опасности. Рано или поздно такое поведение должно было закончиться гибелью рыцаря. Сейчас оруженосцу стоило горевать не о смерти хозяина, а о своей судьбе.
Он отыскал мех с водой и опустился на песок. Круг неба над головой стремительно светлел: близилось утро. Скоро станет очень жарко. У оруженосца не было с собой ничего кроме кинжала и галлона воды. Рассчитывать на то, что проклятые сарацины оставили ему лошадь с провизией, не приходилось. Предстояло пешее возвращение через пески в полном одиночестве и на пустой желудок.