Жак прикинул: начинать поход днем невозможно. Верный и короткий путь к смерти. Только с наступлением вечера, когда безжалостное солнце чертова Заморья скроется за краем земли, можно будет рискнуть. Два ночных перехода, и если он не собьется с пути, то выйдет к месту, где они совершили последний привал. Там есть колодец, а неподалеку от оазиса в яме, меж двух засохших пальм они спрятали вещи, чтобы не утомлять лошадей лишним грузом. Можно будет выменять на них еду и мула у сервов из селения. Потом добираться к Тортозе. Вернуться из нее в родную Шампань, где нет проклятого солнца, песка и черномазые сарацины не прячутся за каждым холмом, в надежде отрезать тебе голову.

Не удержавшись, оруженосец сделал глоток воды. Двух-трехдневный поход на пустой желудок его не пугал, а вот воду нужно было беречь. Здешняя жара выжигала из тебя всю влагу: днем Жак чувствовал себя, как будто его поджаривают на сковороде. Он снова глотнул и, заткнув пробку, отставил мех подальше. Напряжение и страх, вызванные налетом сарацин, прошли. Оруженосец почувствовал, что хочет спать. Свернувшись калачиком, он моментально уснул.

Пробудился Жак после полудня, когда жара стала невыносимой. Дно высохшего колодца оказалось не таким уж хорошим укрытием. Конечно, здесь было не пекло, как наверху, но оруженосцу пришлось время от времени прикладываться к стремительно пустеющему меху. Каждый раз он укорял себя за несдержанность, но рубаха не просыхала от пота. Волосы были мокрыми, словно мужчина окунул голову в корыто с водой. Пить хотелось все время и Жак многократно проклял хозяина – глупого молокососа, затащившего его в ад. Теперь рыцарь мертв, занял свое место в раю, а он еще при жизни обречен на муки в пекле.