Рыцарь постарался сжать кисть де Ланса, но не смог.

– Бонкастр – это я, – пояснил паломник. – Благородный мессир Монсан выкупил меня из сарацинской неволи.

– Ну, что же вы молчите? – прошептал храмовник. – Ведь не зря же Господь послал вас на помощь.

Вконец растерявшись, не в силах отказать умирающему, молодой человек произнес слова клятвы. Выслушав его, успокоившись, а, может, потеряв сознание, воин Храма закрыл глаза. Мэтр Бонкастр негромко заметил, что усилия шевалье не останутся без награды. Его родственники, собравшие деньги на выкуп, перевели тамплиерам сверх того некоторую сумму. Из нее по прибытию в Аккру он покроет все дорожные расходы дворянина, а заодно щедро отблагодарит...

– Оставьте нас, Бонкастр,– не открывая глаз, неожиданно потребовал умирающий.

Мэтр замолчал на полуслове. Недоуменно пожав плечами, покорно отошел в сторону. Шагов на пять.

– Наклонитесь, – попросил храмовник. – Ближе. Я должен вам сказать нечто очень важное.

Опустившись на колени, де Ланс склонил голову так, что его левое ухо оказалось в дюйме от посиневших губ умирающего.

– Селение Кабиркарья, – еле слышно произнес тот. – Найдете там дом иудея Симона Леви...

* * *

Похоронить погибших христиан, как собирался шевалье, им не удалось. Не получилось даже спокойно прочесть над храбрецами молитву. Пока Жак с чернокожим обирали трупы, ловили сарацинских коней, молодой хозяин опустился на колени. Молитвенно сложив руки, Бертран стал читать «Отче наш», но паломник бесцеремонно прервал его.

– Прошу прощения, мессир, – сказал Бонкастр, но в голосе не было и намека на извинение. – Сбежавшие разбойники могут вернуться. Всем племенем. Нам необходимо срочно уезжать отсюда.

Де Ланс впервые внимательно посмотрел на бывшего пленника. Черные волосы до плеч, борода, крепкая жилистая шея и загоревшее, почти коричневое лицо с крючковатым носом. Старше Бертрана, но лет ему двадцать пять – не больше.