Тропка вела по неровному полю за домом, а дальше были опять поля и поля, они выгибались так и сяк, и вдали взбивались бугры, будто много-много подушек. Милях в двух была Крутая чаща, она взбегала на гору. Из-под нее полоска кустарника сваливалась вниз, в настоящий лес.

Это на западе. На восток от «Уорингса» был только поселок Дерне, а потом ровная пашня до самого шоссе.

Киншоу все это уже выучил по карте, подробно, дюйм за дюймом, еще перед тем, как им сюда ехать. А видеть пока ничего не видел, ходил только чуть-чуть вдоль газона и стоял у ворот.

Сегодня он решил погулять. Они больше недели тут прожили, ему надоело торчать в доме под носом у Хупера. Он прошел мимо тисов и возле рощи помешкал. Большие черные тени загораживали вход, и через несколько ярдов начиналась тьма. Кервель и злая крапива, чуть не с него ростом, не давали пройти.

Он отступил, обогнул рощу, вышел к краю поля. И пошел.

Сперва поле поднималось в гору. Палила жара, трактор провел в земле огромные борозды, и борозды запеклись, протвердели на солнце, так что он то и дело спотыкался. Он норовил ступать между бороздами, но трава была вся в колтунах от щавеля и репья, и ему кололо ноги через сандалии.

Киншоу не оглядывался. Он нагнул голову и шагал не спеша, отсчитывал – топ-топ, топ-топ. Ему было все равно, куда идти, только подальше от этого дома, от Хупера. Лишь бы убедиться, что здесь южно побыть одному. Он перелез через плетень. На третьем поле росла густая пшеница, почти спелая.

Он поискал тропинку. Но не увидел ни одной, даже по краю поля. Потом он заметил узкий проход наискосок. Он по нему пошел. Пшеница была по пояс. Но скоро стало ясно, что тут просто кто-то уже проходил или пробежал зверь. Пшеница примялась. Киншоу стал. Вдруг увидят – наверное, нельзя топтать хлеб. Лучше вернуться.

Это поле было на пригорке. Он стоял в самой середине, а солнце пекло. Он чувствовал, как пот течет по спине и затекает вниз, к ягодицам. Лицо у него горело. Он сел, хотя стерня кололась сквозь джинсы, и оглядел темный строй деревьев на краю Крутой чащи. Казалось, будто они рядом – каждая веточка видна. Поля вокруг затаились.