в ответ им шлет молчанье горла, мозга. Здесь не свеча — здесь целый куст сгорел. Пук хвороста. К чему здесь ведра воска? «Идем же, Исаак». — «Сейчас иду». «Идем быстрей». — Но медлит тот с ответом. «Чего ты там застрял?» — «Постой». — «Я жду». (Свеча горит во мраке полным светом). «Идем. Не отставай». — «Сейчас, бегу». С востока туч ползет немое войско. «Чего ты встал?» — «Глаза полны песку». «Не отставай». — «Нет-нет». — «Иди, не бойся». В пустыне Исаак и Авраам четвертый день пешком к пустому месту идут одни по всем пустым холмам, что зыблются сродни (под ними) тесту. Но то песок. Один густо песок. И в нем трава (коснись — обрежешь палец), чей корень — если б был — давно иссох. Она бредет с песком, трава-скиталец. Ее ростки имеют бледный цвет. И то сказать — откуда брать ей соки? В ней, как в песке, ни капли влаги нет. На вкус она — сродни лесной осоке. Кругом песок. Холмы песка. Поля. Холмы песка. Нельзя их счесть, измерить. Верней — моря. Внизу, на дне, земля. Но в это трудно верить, трудно верить. Холмы песка. Барханы — имя им. Пустынный свод небес кружит над ними. Шагает Авраам. Вослед за ним ступает Исаак в простор пустыни. Садится солнце, в спину бьет отца. Кружит песок. Прибавил ветер скорость. Холмы, холмы. И нету им конца. «Сынок, дрова с тобою?» — «Вот он, хворост». Волна пришла и вновь уходит вспять. Как долгий разговор, смолкает сразу, от берега отняв песчинку, пядь